Неточные совпадения
Приходит муж. Он прерывает
Сей неприятный tête-а-tête;
С Онегиным он вспоминает
Проказы, шутки прежних лет.
Они смеются. Входят гости.
Вот крупной солью светской злости
Стал оживляться разговор;
Перед хозяйкой
легкий вздор
Сверкал без глупого жеманства,
И прерывал его меж тем
Разумный толк без пошлых тем,
Без вечных истин, без педантства,
И не пугал ничьих ушей
Свободной живостью своей.
Всегда скромна, всегда послушна,
Всегда как утро весела,
Как жизнь поэта простодушна,
Как поцелуй любви мила,
Глаза как небо голубые;
Улыбка, локоны льняные,
Движенья, голос,
легкий стан —
Всё в Ольге… но любой роман
Возьмите и найдете, верно,
Ее портрет: он очень мил,
Я прежде сам его любил,
Но надоел он мне безмерно.
Позвольте мне, читатель мой,
Заняться старшею сестрой.
— Ну, слушайте же, что такое эти мертвые души, — сказала дама приятная во всех отношениях, и гостья при таких словах вся обратилась в слух: ушки ее вытянулись сами собою, она приподнялась, почти не сидя и не держась на диване, и, несмотря на то что была отчасти тяжеловата, сделалась вдруг тонее,
стала похожа на
легкий пух, который вот так и полетит на воздух от дуновенья.
Каждый из нас
станет на самом краю площадки; таким образом, даже
легкая рана будет смертельна: это должно быть согласно с вашим желанием, потому что вы сами назначили шесть шагов.
Я
стал на углу площадки, крепко упершись левой ногою в камень и наклонясь немного наперед, чтобы в случае
легкой раны не опрокинуться назад.
Часа через два, когда все на пристани умолкло, я разбудил своего казака. «Если я выстрелю из пистолета, — сказал я ему, — то беги на берег». Он выпучил глаза и машинально отвечал: «Слушаю, ваше благородие». Я заткнул за пояс пистолет и вышел. Она дожидалась меня на краю спуска; ее одежда была более нежели
легкая, небольшой платок опоясывал ее гибкий
стан.
От природы была она характера смешливого, веселого и миролюбивого, но от беспрерывных несчастий и неудач она до того яростно
стала желать и требовать, чтобы все жили в мире и радости и не смели жить иначе, что самый
легкий диссонанс в жизни, самая малейшая неудача
стали приводить ее тотчас же чуть не в исступление, и она в один миг, после самых ярких надежд и фантазий, начинала клясть судьбу, рвать и метать все, что ни попадало под руку, и колотиться головой об стену.
Вдруг послышалось, что в комнате, где была старуха, ходят. Он остановился и притих, как мертвый. Но все было тихо,
стало быть померещилось. Вдруг явственно послышался
легкий крик или как будто кто-то тихо и отрывисто простонал и замолчал. Затем опять мертвая тишина, с минуту или с две. Он сидел на корточках у сундука и ждал, едва переводя дух, но вдруг вскочил, схватил топор и выбежал из спальни.
Мысли его, и без того больные и бессвязные,
стали мешаться все больше и больше, и вскоре сон,
легкий и приятный, обхватил его.
Он робко глянул на Авдотью Романовну: но и в этом надменном лице было в эту минуту такое выражение признательности и дружества, такое полное и неожиданное им уважение (вместо насмешливых-то взглядов и невольного, худо скрываемого презрения!), что ему уж, право, было бы
легче, если бы встретили бранью, а то уж слишком
стало конфузливо.
— Я ровно ничего не подумаю… Я только так спросил, и если у вас есть дело, то нет ничего
легче, как ее вызвать. Сейчас схожу. А сам, будьте уверены, вам мешать не
стану.
Он встал на ноги, в удивлении осмотрелся кругом, как бы дивясь и тому, что зашел сюда, и пошел на Т—в мост. Он был бледен, глаза его горели, изнеможение было во всех его членах, но ему вдруг
стало дышать как бы
легче. Он почувствовал, что уже сбросил с себя это страшное бремя, давившее его так долго, и на душе его
стало вдруг легко и мирно. «Господи! — молил он, — покажи мне путь мой, а я отрекаюсь от этой проклятой… мечты моей!»
Временами Андрий как будто позабывался, и какой-то
легкий туман дремоты заслонял на миг пред ним небо, и потом оно опять очищалось и вновь
становилось видно.
Постепенная осадка дна морского, осыпанье гор, наносный ил с прибавкой
легких волканических взрывов — все это совершилось всего более в судьбе Агафьи Матвеевны, и никто, всего менее она сама, не замечал это. Оно
стало заметно только по обильным, неожиданным и бесконечным последствиям.
Она
стала смелее. Предположение, хотя
легкое, шуточное, что она может быть несчастлива, неожиданно вызвало ее на откровенность.
Ей
стало гораздо
легче, когда заговорили о другом и объявили ей, что теперь им можно опять жить вместе, что и ей будет
легче «среди своих горе мыкать», и им хорошо, потому что никто, как она, не умеет держать дома в порядке.
Ну, так мы и доехали,
И я добрел на родину,
А здесь, по Божьей милости,
И
легче стало мне…
Станьте, с которою из них вы хотите, рот со ртом; дыхание ни одной из них не заразит вашего
легкого.
Она встала, выпрямила грудь, тяжело вздохнула и
стала ходить своею
легкою походкой взад и вперед по комнате, изредка останавливаясь.
Анна забыла о своих соседях в вагоне и, на
легкой качке езды вдыхая в себя свежий воздух, опять
стала думать...
К десяти часам, когда она обыкновенно прощалась с сыном и часто сама, пред тем как ехать на бал, укладывала его, ей
стало грустно, что она так далеко от него; и о чем бы ни говорили, она нет-нет и возвращалась мыслью к своему кудрявому Сереже. Ей захотелось посмотреть на его карточку и поговорить о нем. Воспользовавшись первым предлогом, она встала и своею
легкою, решительною походкой пошла за альбомом. Лестница наверх в ее комнату выходила на площадку большой входной теплой лестницы.
«Не может быть, чтоб это страшное тело был брат Николай», подумал Левин. Но он подошел ближе, увидал лицо, и сомнение уже
стало невозможно. Несмотря на страшное изменение лица, Левину стòило взглянуть в эти живые поднявшиеся на входившего глаза, заметить
легкое движение рта под слипшимися усами, чтобы понять ту страшную истину, что это мертвое тело было живой брат.
Анна улыбалась, и улыбка передавалась ему. Она задумывалась, и он
становился серьезен. Какая-то сверхъестественная сила притягивала глаза Кити к лицу Анны. Она была прелестна в своем простом черном платье, прелестны были ее полные руки с браслетами, прелестна твердая шея с ниткой жемчуга, прелестны вьющиеся волосы расстроившейся прически, прелестны грациозные
легкие движения маленьких ног и рук, прелестно это красивое лицо в своем оживлении; но было что-то ужасное и жестокое в ее прелести.
И она
стала говорить с Кити. Как ни неловко было Левину уйти теперь, ему всё-таки
легче было сделать эту неловкость, чем остаться весь вечер и видеть Кити, которая изредка взглядывала на него и избегала его взгляда. Он хотел встать, но княгиня, заметив, что он молчит, обратилась к нему.
— Ну, разумеется, — быстро прервала Долли, как будто она говорила то, что не раз думала, — иначе бы это не было прощение. Если простить, то совсем, совсем. Ну, пойдем, я тебя проведу в твою комнату, — сказала она вставая, и по дороге Долли обняла Анну. — Милая моя, как я рада, что ты приехала. Мне
легче, гораздо
легче стало.
Еще по звуку
легких шагов на лестнице он почувствовал ее приближение, и, хотя он был доволен своею речью, ему
стало страшно за предстоящее объяснение…
— Во-первых, на это существует жизненный опыт; а во-вторых, доложу вам, изучать отдельные личности не стоит труда. Все люди друг на друга похожи как телом, так и душой; у каждого из нас мозг, селезенка, сердце,
легкие одинаково устроены; и так называемые нравственные качества одни и те же у всех: небольшие видоизменения ничего не значат. Достаточно одного человеческого экземпляра, чтобы судить обо всех других. Люди, что деревья в лесу; ни один ботаник не
станет заниматься каждою отдельною березой.
Аркадий оглянулся и увидал женщину высокого роста, в черном платье, остановившуюся в дверях залы. Она поразила его достоинством своей осанки. Обнаженные ее руки красиво лежали вдоль стройного
стана; красиво падали с блестящих волос на покатые плечи
легкие ветки фуксий; спокойно и умно, именно спокойно, а не задумчиво, глядели светлые глаза из-под немного нависшего белого лба, и губы улыбались едва заметною улыбкою. Какою-то ласковой и мягкой силой веяло от ее лица.
Но мужички, вероятно по незнанию географического положения города Орлеана, продолжали предлагать ему подводное путешествие вниз по течению извилистой речки Гнилотерки и уже
стали поощрять его
легкими толчками в шейные и спинные позвонки, как вдруг, к неописанной радости Лежёня, раздался звук колокольчика, и на плотину взъехали огромные сани с пестрейшим ковром на преувеличенно-возвышенном задке, запряженные тройкой саврасых вяток.
Были минуты, когда Дронов внезапно расцветал и
становился непохож сам на себя. Им овладевала задумчивость, он весь вытягивался, выпрямлялся и мягким голосом тихо рассказывал Климу удивительные полусны, полусказки. Рассказывал, что из колодца в углу двора вылез огромный, но
легкий и прозрачный, как тень, человек, перешагнул через ворота, пошел по улице, и, когда проходил мимо колокольни, она, потемнев, покачнулась вправо и влево, как тонкое дерево под ударом ветра.
Клим подумал: нового в ее улыбке только то, что она
легкая и быстрая. Эта женщина раздражала его. Почему она работает на революцию, и что может делать такая незаметная, бездарная? Она должна бы служить сиделкой в больнице или обучать детей грамоте где-нибудь в глухом селе. Помолчав, он
стал рассказывать ей, как мужики поднимали колокол, как они разграбили хлебный магазин. Говорил насмешливо и с намерением обидеть ее. Вторя его словам, холодно кипел дождь.
В том углу памяти, где слежались думы о Марине,
стало еще темнее, но как будто
легче.
Климу
стало неловко. От выпитой водки и странных стихов дьякона он вдруг почувствовал прилив грусти: прозрачная и
легкая, как синий воздух солнечного дня поздней осени, она, не отягощая, вызывала желание говорить всем приятные слова. Он и говорил, стоя с рюмкой в руках против дьякона, который, согнувшись, смотрел под ноги ему.
Оставаясь таким же некрасивым, каким был, он
стал ловчее,
легче, но в нем явилось что-то грубоватое.
— Совершенно согласен, — одобрил красавец мужчина. Приятный баритон его звучал все самоуверенней, в пустоватых глазах светилась
легкая улыбочка, и казалось, что пышные усы растут,
становятся еще пышней.
Сквозь эти стекла все на земле казалось осыпанным
легким слоем сероватой пыли, и даже воздух, не теряя прозрачности своей,
стал сереньким.
Варвара — чужой человек. Она живет своей, должно быть, очень
легкой жизнью. Равномерно благодушно высмеивает идеалистов, материалистов. У нее выпрямился рот и окрепли губы, но слишком ясно, что ей уже за тридцать. Она
стала много и вкусно кушать. Недавно дешево купила на аукционе партию книжной бумаги и хорошо продала ее.
Кутузов встал, сунув руки в карманы, прошел к двери. Клим отметил, что человек этот
стал как будто стройнее,
легче.
Десятка полтора мужчин и женщин во главе с хозяйкой дружно аплодировали Самгину, он кланялся, и ему казалось: он
стал такой
легкий, что рукоплескания, поднимая его на воздух, покачивают. Известный адвокат крепко жал его руку, ласково говорил...
Из-за границы Варавка вернулся помолодевшим, еще более насмешливо веселым; он
стал как будто
легче, но на ходу топал ногами сильнее и часто останавливался перед зеркалом, любуясь своей бородой, подстриженной так, что ее сходство с лисьим хвостом
стало заметней.
Клим вспоминал: что еще, кроме дважды сказанного «здравствуй», сказала ему Лидия? Приятный,
легкий хмель настраивал его иронически. Он сидел почти за спиною Лидии и пытался представить себе: с каким лицом она смотрит на Диомидова? Когда он, Самгин, пробовал внушить ей что-либо разумное, — ее глаза недоверчиво суживались, лицо
становилось упрямым и неумным.
Гостиница была уже близко, и страх
стал значительно
легче. Разгоралось чувство возмущения за себя, за все пережитое в этот день.
Начинало смеркаться. Митя пробирался овинами и огородами в Кистеневскую рощу. Дошедши до двух сосен, стоящих передовыми стражами рощи, он остановился, оглянулся во все стороны, свистнул свистом пронзительным и отрывисто и
стал слушать;
легкий и продолжительный свист послышался ему в ответ, кто-то вышел из рощи и приблизился к нему.
Варвара. Что ты мучаешься-то, в самом деле!
Стань к сторонке да помолись,
легче будет.
Он выносил беспокойный труд с решительным напряжением воли, чувствуя, что ему
становится все
легче и
легче по мере того, как суровый корабль вламывался в его организм, а неумение заменялось привычкой.
Вот тут и началась опасность. Ветер немного засвежел, и помню я, как фрегат
стало бить об дно. Сначала было два-три довольно
легких удара. Затем так треснуло, что затрещали шлюпки на боканцах и марсы (балконы на мачтах). Все бывшие в каютах выскочили в тревоге, а тут еще удар, еще и еще. Потонуть было трудно: оба берега в какой-нибудь версте; местами, на отмелях, вода была по пояс человеку.
Мне досталась самая
легкая роль: прикрыть отступление Воина Андреевича и Александра Егоровича, что я сделал,
став к камину спиной и раздвинув немного, как делают, не знаю зачем, англичане, полы фрака.
Он весь усеян мелями, так что даже и
легкая шкуна наша, и до Николаевска, и после него до Охотского моря, беспрестанно
становилась на мель.
У нас
стали думать, чем бы оказать им внимание, чтоб смягчить отказы, и придумали сшить
легкие полотняные или коленкоровые башмаки, чтоб надеть их, сверх сапог, входя в японские комнаты.
А
стало быть, теперь уж ничего нет
легче, как заставить его принять эти же двести рублей не далее как завтра, потому что он уж свою честь доказал, деньги швырнул, растоптал…